«Павловская реформа» - денежный переполох с серьезными последствиями

Фото: "Павловская реформа", 1991 год Фото: "Павловская реформа", 1991 год

В конце января немногим более четверти века назад в СССР случилась так называемая «Павловская денежная реформа», сопровождавшаяся многочисленными слухами, вызывавшая недоумение и запомнившаяся большим переполохом. Технически народу предлагалось в трехдневный срок обменять имеющиеся на тот момент на руках купюры достоинством в 50 и 100 рублей на более мелкие номиналы в учреждениях Сберкассы (так тогда назывался Сбербанк), а в последующем привыкнуть к новому дизайну купюр, а заодно и к новым номиналам в 200, 500 и 1000 рублей. Без объяснений меняли одну тысячу рублей. Все что больше – с обоснованием легитимности «капитала» перед специальными комиссиями, созданным пот случаю на предприятиях. Результат, естественно, на усмотрение комиссий.

Молодому поколению в этом мероприятии многое непонятно. Во-первых, объявили накануне в 21.00 в новостной программе «Время», когда все торговые точки были закрыты, и реализовать избыточную массу было невозможно за исключением кое-каких мелочей типа переводов с Центрального телеграфа (для москвичей), покупки авиабилетов Москва-Владивосток или водки у нелегальных торговцев.

Не вполне вразумительной выглядела и официальная версия. То ли враги коммунизма собирались ввезти фальшивые деньги и подорвать экономику первого в мире государства рабочих и крестьян, то ли, наоборот, обуржуазившиеся пролетарии вздумали деньги за рубеж вывозить.

И, наконец, менее всего понятен для нынешней молодежи сам подход - беспардонность по отношению к своему народу самого решения и манера его анонсирования. Но таковы были времена и нравы. Тогда на это почти не обратили внимания.

Казалось бы технический момент в управлении денежной массой. И можно было бы о нем забыть. На самом деле причины были куда более глубокие. И это, действительно, была реформа, хотя и полностью провалившаяся.

А причины были фундаментальные. Модель тоталитарной экономики стала буксовать. И если в секторе машиностроения и оборонного комплекса благодаря усилиям партии (иронии никакой - там все держалось на партбилете руководителя предприятия и повышенных бюджетных расходах) отмечались успехи (и это тоже без иронии), то в сфере товаров народного потребления был практически полный ступор.

Мало того, что «легкая промышленность» выпускала неказистые товары, так еще приподнялся «железный занавес», и население познакомилось со всякими удобными и изящными штучками, выпускаемыми «загнивающим Западом». Итог закономерен – на полках магазинов обосновалась кривоватая и дубоватая обувь отечественных производителей без шансов обрести владельцев, а импортные штиблеты на черном рынке улетали по два-три номинала. Аналогично с брюками, кофточками и магнитолами. На руках близких к дефициту тружеников прилавка и общепита стали скапливаться нетрудовые доходы.

Да и честные труженики в надежде, что в любой момент могут что-нибудь «выкинуть» в официальные торговые точки, держали под подушками немалые суммы денег. Тем более, что уже были категории трудящихся с неплохими доходами – шахтеры, северяне, работники крупных аграрных хозяйств. Концентрация денег на руках узких групп создавала денежный навес, который угрожал инфляционным давлением и социальным беспокойством.

Но это мелочи. На волне дефицита в СССР сформировалась специфическая прослойка – «цеховики». В значительной части это были предприимчивые руководители предприятий, которые налаживали производство товаров повышенного спроса у себя на предприятиях. Государственных. Даже в условиях строго «фондирования» сырья (плановое распределение через систему «Госснаба») можно было проявить смекалку и выкроить что-нибудь для производства изделий, приносящих повышенную, а главное личную выгоду. Например, шьют что-нибудь «утвержденное худсоветом», но не пользующееся спросом. А местный рационализатор предлагает так экономно кроить, что хватает не только для плана, но и на внеплановые «водолазки» или «батники». А можно договориться и получать для подкладок варежек (быль!) тонкую ткань. И, естественно, пускать ее в дело. По оценкам, к 90-м годам в «цеховой» экономике работали миллионы трудящихся, и там выпускалось около трети ширпотреба!

И вот это уже серьезно. Это десятки миллиардов рублей. Настоящих, неинфляционных, угрожающих стабильности денежного оборота, а вслед за ним и всей экономике. На самом деле это было трудноопровержимое свидельство того, что в существующей экономической модели что-то неладно, что ее надо как минимум серьезно модернизировать, адаптировать к велению времени. Но, несмотря, на дискуссии и брожения в академических умах, идеологические установки оказались намного сильнее. Решили ограничиться изъятием лишних денег, в которых и видели угрозу. Надо сказать, что «цеховики» тоже по своему страдали от дефицита. Не могли купить яхты и катера (ну, если только маленькие), не могли построить дом, полностью соответствующий их представлениям о комфорте, не могли купить остров, наконец. А икры столько не съешь и коньяка не выпьешь. Ну наполнишь ведро-другое золотом, закопаешь в саду под деревом - вот и весь размах. То есть удовольствия почти никакого. Существенная часть нажитого хранилась все-таки в пачках денег, на которые и нацелились реформаторы.

Но получилось как всегда. Причем задолго до появления знаменитого афоризма. Собрать удалось всего 14 миллиардов рублей или менее 10% «таргетированной» (целевой) суммы. Экономическая выгода сомнительная. Но доверие народа к власти оказалось подорванным, да и причина, вызвавшая необходимость борьбы с денежным навесом устранена не была, что и ускорило перестройку, которую провели тоже кое-как и не в интересах народа.

Все это интересно с позиций недавней экономической истории. Но в чем же мораль и в чем же урок? А в том, что конфискационными, насильственными мерами в экономике мало чего добьешься. И в том, что если экономическая модель захлебнулась, то устраняют не ее последствия, а меняют саму модель. Несмотря ни на какие идеологические установки. Вот тогда получится не просто переполох, и не так «как всегда», а так как задумывалось.

 

Михаил Беляев, руководитель аналитического центра «Fundery», ведущий аналитик Агентства СЗК

Мнение эксперта

Ольга Епифанова: Идеология – это свет

Для современной России однозначно нужна идеология. Что такое идеология? Это свод определенных целей, а также принципов и ценностей, с которыми мы живём. И которые, как фонарь освещают нам тот путь, по которому мы идём. Мы…

Интервью

Фото: Георгий Погорелов, Агентство СЗК

Сразу после повышения НДС и так называемой пенсионной реформы, когда россиянам подняли возраст выхода на пенсию, правительство серьёзно озаботилось самозанятыми. Как и первые два это решение правительства также непопулярно в народе и вызывает недоумённую и…

Коротко

Александр Колпаков о способе поддержки отечественного автопроизводителя

«Когда появятся эти машины в массовом производстве (автомобили Aurus, которые собираются в России), будем закупать их для транспортного обслуживания госслужащих. Мы обязательно будем поддерживать отечественных производителей».

    Александр КОЛПАКОВ, глава Управделами президента РФ

    На злобу дня

    Августин о лавине новых налогов, обрушившихся на население России

    "Когда поднимается вода, рыбы едят муравьёв, когда вода уходит муравьи едят рыб. Пусть никто не полагается на своё сегодняшнее превосходство"..

      Аврелий АВГУСТИН, христианский богослов и философ

      Выступление в Госдуме депутата от ЛДПР Сергея Иванова по актуальным социально-экономическим вопросам.

      Книжный

      «Взлёт над пропастью. 1890-1917 годы»

      Книга доктора исторических наук, профессора МПГУ Александра Пыжикова «Взлёт над пропастью. 1890-1917 годы» посвящена последним трём десятилетиям Российской империи. На этом историческом отрезке сконцентрировалось всё:…

        Go to top